Почему Филат думает, что его интересы должна отстаивать оппозиция?
После памятного голосования 3 мая, когда «клану Плахотнюка» была нанесена серия ударов разной степени болезненности, всё общество ждёт продолжения. Будет лир процесс «деплахотнюкизации» страны продолжен, зависело и зависит в том числе и от решимости председателя Либерал-демократической партии Владимира Филата. Гражданин бывший премьер это понял. И готовится родить с Плахотнюком «Альянс-3». Уже без Филата.
Рука на тормозе
Влад Филат давно мнил себя эдаким всё подмечающим боссом – слуга Европы, отец партийцам. Но даже до «нашего дорогого шефа» из гайдаевского фильма ему далеко. Не привык ковать железо, не отходя от кассы. Что он и должен был делать сразу же после того, как отправился в отставку Плахотнюк, которого Филат, следом за коммунистами и гражданским обществом обвинили в мафиозном захвате государственных институте.
Не сдрейфь Филат тогда – он был бы на коне. Да, на досрочных выборах его партия не смогла бы приблизиться по голосам к оппозиции: слишком много было сделано для того, чтобы люди жили плохо и проклинали власть. Но в глазах избирателя он был бы тем из лидеров АЕИ, который этот ненавидимый Альянс разрушил, который отрёкся от этого наследия. Между тем, Филат почему-то до сих пор считает, что выступить в качестве могильщика Альянса – это удар по его репутации.
Политологи, предрекавшие Филату в случае реализации этого сценария роль «лидера нации» весьма переборщили с оценками. По крайней мере, его собственный рейтинг, состоящий в основном из его должности премьера, не полетел бы под откос.
Плахотнюк, в отличие от Филата, всегда готов перейти в наступление. А ещё он любит и умеет мстить.
Не на тех равнялись
Решительно непонятно, почему Филат так боится довести дело до конца. Ему, конечно, регулярно вспоминают лозунг «Молдова без коммунистов!». Но этот лозунг четырёхлетней давности сегодня просто не актуален. Даже самые ярые антикоммунисты устали от прелестей жизни при правом Альянсе. Они сами признают – без коммунистов только хуже. Продвигать эту идею продолжают либо законченные маргиналы, либо те, кому за продвижение идеи платят.
Да, к тому же, речи о коалиции даже не шло. Это не раз подтверждали как коммунисты, так и сами либерал-демократы. Так почему Филат начинает трястись и уходить в сторону, когда ему приписывают «арбуз»?
Оппозиционную Партию коммунистов тоже «мочат» со всех экранов – благо, ресурсов у олигарха достаточно. Куча «экспертов», куча «независимых» и мелких маргинальных политиков сошлась в едином плаче: «Да как же Воронин может голосовать вместе с либерал-демократами?» Переводится это примерно так: «Да как он смеет действовать против нашего кормильца – Влада из Питушки». Но оппозиция назад не сдаёт.
Вышло в итоге так, что и сам Филат, простой гражданин Филат, оказался в числе тех, чьи права отстаивает оппозиция.
Филат, в самом деле, так боится гнева европейских чиновников, не желающих досрочных выборов и возвращения Партии коммунистов к власти? Это было ещё можно понять, когда Филат считался главным европейским протеже в Молдове. Но это тоже осталось в прошлом. И Дирк Шубель, И Штефан Фюле, и Кэтрин Эштон, и многие другие ясно дали понять – Филат больше не любим. Они делают ставку на другого человека.
Их уже не интересуют европейские ценности, свободное волеизъявление и всяческие реформы. Им нужно пресловутое «сохранение европейского курса». И поддерживают они того, кто будет его сохранять, как бы он не извратил само это понятие. Они делают ставку на главного радикала – ведь радикал не будет долго думать. Они будут делать ставку на самого эффективного в достижении своих желаний – а эффективность в данном случае тождественна беспринципности, с готовностью действовать криминальными методами. Их новый герой – Плахотнюк, самопровозглашённый демократ и европеец.
Филат теперь – даже не подмастерье. Он списан. И лучшее, что ему светит – возможность со стороны смотреть, как Плахотнюк продвигает «евроинтеграцию», и как уже через пару лет 99 процентов населения будет воспринимать слово «Европа» куда более жёстким ругательством, чем то, что сказал Владимир Воронин на последнем заседании парламента.
