То, что произошло с ДПМ, является конечным итогом всякой партии, идущей по пути «болота». Любой неразборчивый в выборе союзников политик окончит тем же — окажется в кармане олигарха. Не этого, так другого. Это так же неизбежно, как переход крупного капитала в монополию.
Похоже, все века и эпохи будут раздаваться голоса, уверяющие в необходимости политического центра. Этаких «вечных умеренных» политиков, которые вроде бы как для того и существуют, чтобы не давать зарываться политикам неумеренным. Как это осуществляется на практике? Молдавские демократы показали.
Кем были так называемые центристы исторически? Самоназвание пошло со времён Великой французской революции. Простое совпадение: революционеры и сторонники социальной справедливости взяли за привычку занимать места в левой части зала заседаний французского Конвента, а разномастные монархисты и консерваторы — в правой. Тех же, кто обитал между этими двумя краями, окрестили «болотом» или «брюхом» Конвента. В Молдове квинтэссенцией всего, что связано с «болотом», уже полтора десятилетия служит Демократическая партия Молдовы. Всё это время она гордо именовала себя «политическим центром», уповала на святую роль умеренных сил, а по сути — практиковала политическую всеядность. Демократы даже именовали себя левыми, дабы при случае откусить лишний сегмент голосов на выборах. И при этом всякий раз оказывались в составе крайне правой политической федерации. Альянс «За демократию и реформы» в 1998-м, Блок «Демократическая Молдова» в 2005-м, Альянс «За европейскую интеграцию» в 2009-м. Каждый раз руководство ДПМ использовало оправдание, мол, да, мы представляем этот ущербный союз, но сами мы самая левая и социальная его часть.
Проблема не была бы проблемой, если бы ДПМ действительно пыталась улучшить правых изнутри. Но этого не происходило никогда. Разглагольствуя о «важности консенсуса», так называемый центр оставался тем самым «брюхом», поглощая ресурсы, которые даёт власть, обогащаясь лично, и поддерживал инициативы своих правых собратьев. При попустительстве «умеренных» могло случиться и случалось всё: и уничтожение социальной политики, и ксенофобия на государственном уровне.
Неудивительно, что у ДПМ не осталось ни идеологии, ни идеологов. Те, кто являлись таковыми в самом начале её существования, — вроде Алексея Тулбуре или Александра Муравского — сегодня жёсткие критики плахотнюковской ДПМ. А из «отцов-основателей», кроме Дмитрия Дьякова, никого-то и не осталось.
Но то, что произошло с Демпартией в последние три года, — это уже совсем другое дело. Это уже не партия группы дельцов, бегающих от одного лакомого кусочка к другому. Это уже партия одного олигарха. И это не совпадение. То, что произошло с ДПМ, является конечным итогом всякой партии, идущей по пути «болота». Любой неразборчивый в выборе союзников политик окончит тем же — окажется в кармане олигарха. Не этого, так другого. Это так же неизбежно, как переход крупного капитала в монополию.
Главный симптом олигархизации — стремительная радикализация. «Проект Плахотнюка» сегодня может конкурировать в радикализме даже с партией Гимпу (которая, правда, тоже с определёнными оговорками относится к этому же проекту).
Плахотнюк неразборчив в средствах, как и Дьяков. У него нет никакой идеологии, и по логике ему должно быть всё равно, вести захваченную страну по левому или правому пути. На практике это пока означает продвигать ксенофобов во власти, уничтожать права целых категорий сограждан, подчинить Конституционный суд соседнему государству.
Вот такой вот «политический центр» и «умеренность». Человек, которому не доверяет четыре пятых граждане страны, — вполне достойный символ своего политического болота.
ОЛЕГ ТИМОШЕНКО
Комментариев нет:
Отправить комментарий